Ташкент, 16 сентября 2026 года.

В Ташкенте в рамках международной конференции Asia Grains & Oils Conference состоялась панельная дискуссия «Центральная Азия — новый мировой центр зерновой логистики и торговли», объединившая представителей производителей, экспортеров, трейдеров, логистических компаний, железнодорожной отрасли и участников зернового рынка Казахстана и Узбекистана.

Модератором дискуссии выступил Канат Кобесов, председатель Наблюдательного совета ТОО NurZholCompany.

Главный вопрос дискуссии оказался значительно шире традиционной темы экспорта зерна.

Может ли Центральная Азия перейти от роли крупного производителя и экспортера зерна к роли самостоятельного центра продовольственной торговли, логистики и переработки Евразии?

Именно вокруг этого вопроса была выстроена дискуссия.

Участники отметили, что Центральная Азия уже переживает структурное изменение зернового рынка.

Увеличиваются объемы производства и торговли, меняется география поставок, появляются новые направления движения продукции, формируются новые рынки сбыта.

В презентации к дискуссии было показано, что объемы торговли зерном и мукой в регионе демонстрируют существенную динамику. Одновременно меняется сама география потоков: среди ключевых направлений были обозначены Узбекистан, Китай, Таджикистан, Афганистан и Иран. Отдельно было отмечено увеличение поставок в Афганистан.

Это означает, что Центральная Азия постепенно перестает быть исключительно территорией транзита между крупными внешними рынками.

Регион начинает формировать собственную торговую географию.

И в этой новой географии Казахстан занимает особое положение.

Казахстан располагает значительной сырьевой базой, развитой железнодорожной инфраструктурой, экспортным потенциалом и географическим положением, позволяющим связывать зерновые рынки Центральной Азии с Китаем, Ираном, Кавказом, Каспийским регионом и далее с мировыми рынками.

Однако наличие ресурса и инфраструктуры само по себе еще не означает формирования полноценного хаба.

Главный вопрос заключается в том, сможет ли регион превратить растущий поток товара в устойчивую систему торговли с высокой добавленной стоимостью.

Одной из центральных тем дискуссии стали торгово-экономические отношения Казахстана и Узбекистана.

Участники отметили, что эти отношения уже давно вышли за рамки исключительно двухсторонней торговли.

Сегодня речь идет о формировании более широкой экономической системы, в которой Казахстан может выступать одним из основных источников зернового сырья, а Узбекистан — одним из крупнейших рынков потребления, переработки и дальнейшего распределения продукции.

При этом потенциал взаимодействия значительно шире обычной схемы:

«Казахстан производит — Узбекистан покупает».

Следующий этап — построение полноценной продовольственной цепочки:

производство → хранение → переработка → логистика → трейдинг → дистрибуция → конечный рынок.

Именно такой подход позволяет говорить не просто об увеличении объемов экспорта, а о формировании регионального агропродовольственного пространства.

 

Отдельное внимание в ходе дискуссии было уделено конкуренции за рынки сбыта.

Для зернового рынка цена всегда остается важнейшим фактором. Однако участники подчеркнули: для долгосрочного развития продовольственной торговли одной цены недостаточно.

Покупателю важны:

• стабильность поставок;
• прогнозируемость цены;
• наличие вагонов и другой транспортной инфраструктуры;
• скорость прохождения границы;
• качество продукции;
• выполнение контрактных обязательств;
• возможность долгосрочного планирования;
• наличие инфраструктуры хранения и переработки;
• диверсификация маршрутов.

Именно поэтому краткосрочная ценовая выгода не должна становится единственным критерием выбора торгового партнера.

В дискуссии был поднят вопрос конкуренции зерна на рынках Центральной Азии, в том числе со стороны российского направления.

Участники обратили внимание на необходимость отличать краткосрочную ценовую привлекательность от долгосрочной устойчивости продовольственной цепочки.

Для Казахстана и Узбекистана здесь появляется важная возможность.

Исторически сформированные торговые связи, близость рынков, железнодорожная инфраструктура, деловые контакты и взаимодополняемость экономик позволяют не просто конкурировать за отдельные сделки, а создавать долгосрочную региональную систему поставок.

Иными словами,

рынок можно выиграть одной сделкой, но продовольственную цепочку можно построить только доверием, инфраструктурой и системным сотрудничеством.

 

Одним из наиболее дискуссионных вопросов стал вопрос инфраструктурных ограничений.

В презентации он был сформулирован предельно конкретно:

«Где сегодня находится настоящий bottleneck — в производстве зерна, вагонах, железной дороге, погранпереходах или инфраструктуре получателя?»

Ответ участников показал: проблема не находится в одной точке.

Зерновая логистика — это цепочка.

Если один элемент работает медленнее остальных, он становится ограничителем всей системы.

Можно произвести необходимый объем зерна, но не иметь достаточного количества вагонов.

Можно иметь вагоны, но столкнуться с ограничениями пропускной способности железнодорожной инфраструктуры.

Можно обеспечить перевозку, но потерять время на пограничном переходе.

Можно доставить зерно до границы, но столкнуться с недостаточной емкостью терминалов или складской инфраструктуры на стороне получателя.

Поэтому новая модель зерновой логистики должна строиться не вокруг отдельных объектов, а вокруг сквозной цепочки поставки.

Особое внимание было уделено железнодорожному направлению Казахстан — Узбекистан.

В качестве одного из ключевых вопросов участникам был задан вопрос:

«Может ли Сарыагаш стать не узким местом, а главным зерновым шлюзом Центральной Азии?»

Этот вопрос отражает более широкий процесс.

Если объемы торговли продолжают расти, инфраструктура на границе должна развиваться быстрее самого товаропотока.

В противном случае рост производства и экспортного потенциала будет ограничиваться пропускной способностью транспортной системы.

Поэтому Сарыагаш способен рассматриваться не только как пограничный переход, но и как элемент новой региональной зерновой архитектуры.

Для этого потребуется комплексное развитие:

• железнодорожной инфраструктуры;
• терминальных мощностей;
• перевалки;
• накопления;
• вагонного обеспечения;
• цифрового обмена данными;
• таможенных процедур;
• синхронизации работы участников цепочки.

 

Еще один принципиальный вопрос дискуссии:

нужен ли Центральной Азии обязательно выход к морю или регион способен построить конкурентоспособную континентальную модель?

Ответ на этот вопрос, по сути, требует пересмотра самой логики транспортного развития региона.

Выход к морю важен.

Но наличие портового маршрута еще не гарантирует конкурентоспособности.

Конкурентоспособность формируется тогда, когда у грузовладельца есть несколько маршрутов, несколько рынков и несколько вариантов доставки.

Для Казахстана это означает развитие одновременно нескольких направлений:

• северного;
• восточного;
• западного;
• южного;
• каспийского;
• центральноазиатского.

Такая диверсификация снижает зависимость от одного маршрута и повышает устойчивость всей экспортной системы.

 

Одним из ключевых вопросов панели стал вопрос о будущем конкурентном преимуществе казахстанского зерна:

«Что будет главным конкурентным преимуществом казахстанского зерна через 3–5 лет: цена, объем или логистика?»

Дискуссия показала, что эти факторы нельзя рассматривать отдельно.

Большой объем без эффективной логистики превращается в проблему.

Низкая цена без стабильности поставок не гарантирует долгосрочного контракта.

Развитая логистика без конкурентоспособного продукта также не создает устойчивого преимущества.

Поэтому будущее преимущество Казахстана может формироваться именно на пересечении трех элементов:

ресурс + логистика + надежность

Именно надежность становится все более важной характеристикой международной торговли.

Покупатель должен понимать не только, сколько стоит тонна зерна сегодня, но и:

сможет ли он получить необходимый объем через месяц, через полгода и в следующем сезоне.

 

Еще один принципиальный вопрос дискуссии был сформулирован следующим образом:

«Нужно ли Центральной Азии экспортировать больше зерна или экспортировать больше продукта с высокой добавленной стоимостью?»

Этот вопрос непосредственно связан с будущей моделью региона.

Если Центральная Азия будет только экспортировать сырье, значительная часть экономической стоимости будет формироваться за пределами региона.

Если же внутри региона будут развиваться:

• мукомольные предприятия;
• комбикормовое производство;
• переработка зерна;
• производство продуктов питания;
• упаковка;
• распределительные центры;
• холодильная и складская инфраструктура;
• трейдинговые платформы,

то стоимость одной тонны продукции для региональной экономики будет значительно выше.

Таким образом, зерновой хаб будущего — это не обязательно крупнейший склад зерна.

Это место, где вокруг зерна создается максимальное количество экономической стоимости.

 

Отдельный блок дискуссии был посвящен Афганистану.

В презентации этот вопрос был сформулирован непосредственно:

«Афганистан — новый крупный рынок или пока только транзитная перспектива?»

Для Центральной Азии это принципиально новый уровень возможностей.

Афганское направление способно стать одним из элементов южной экспортной стратегии региона.

В этом контексте особенно важным становится развитие транспортных связей с южными рынками, включая перспективу дальнейшего выхода через Афганистан к Пакистану и другим рынкам Южной Азии.

Но для превращения этого направления в устойчивый рынок потребуется не только транспортная инфраструктура.

Необходимы:

• торговые механизмы;
• финансовые инструменты;
• страхование;
• гарантии исполнения контрактов;
• понятные правила торговли;
• инфраструктура хранения и распределения;
• стабильные транспортные решения.

Таким образом, южное направление следует рассматривать не только как маршрут, но и как формирующийся рынок.

 

Еще один вопрос панели был посвящен потенциальному влиянию Трансафганского коридора:

«Может ли Трансафганский коридор изменить географию зерновой торговли Центральной Азии?»

Участники обсудили перспективу того, что появление новых транспортных связей способно изменить традиционную географию движения зерна.

Сегодня значительная часть региональной торговли ориентирована на уже сформированные маршруты.

Однако развитие южных транспортных направлений может создать дополнительные возможности для выхода на новые рынки.

Это особенно важно в условиях, когда Центральная Азия постепенно переходит от модели «экспорт в несколько традиционных направлений» к модели «диверсифицированная система рынков».

 

В финальной части дискуссии участникам был задан уже не инфраструктурный и не коммерческий вопрос.

Он был стратегическим:

«Верите ли Вы, что Центральная Азия станет новым продовольственным хабом Евразии?»

Ответ на него зависит не от одного государства.

Для создания такого хаба необходима новая степень кооперации между странами региона.

Казахстан.

Узбекистан.

Кыргызстан.

Таджикистан.

Туркменистан.

Их рынки, производственные возможности, транспортные системы и торговые связи способны дополнять друг друга.

При этом Казахстан может играть роль одного из ключевых поставщиков зернового сырья и транспортно-логистического звена, Узбекистан — крупного рынка потребления и переработки, а южные направления — расширять географию сбыта.

Таким образом, речь идет уже не просто о национальной экспортной политике.

Речь идет о региональной продовольственной экосистеме.

Одним из главных выводов дискуссии стало понимание того, что Центральная Азия уже располагает значительной частью необходимых предпосылок.

Регион производит зерно.

Регион потребляет зерно.

Регион увеличивает взаимную торговлю.

Регион развивает транспортные коридоры.

Формируются новые направления экспорта.

Появляются новые рынки.

Однако следующий этап требует качественного изменения подхода.

Недостаточно увеличивать поток. Необходимо научиться управлять потоком.

Именно поэтому финальный тезис презентации был сформулирован следующим образом:

«Центральная Азия уже стала крупным зерновым регионом. Следующая задача — стать крупным зерновым логистическим центром».

А следующий шаг — еще масштабнее:

От зернового коридора — к продовольственному хабу Евразии.

 

Ташкентская дискуссия показала еще одну важную тенденцию.

Сегодня производитель, экспортер, трейдер, железная дорога, логистическая компания и конечный покупатель уже не могут эффективно работать изолированно друг от друга.

Зерновой рынок становится слишком сложным.

Если производитель не понимает логистику — он теряет рынок.

Если логист не понимает потребности покупателя — он не сможет сформировать эффективный маршрут.

Если железная дорога не синхронизирована с экспортным циклом — растут издержки.

Если государственная инфраструктура развивается отдельно от бизнеса — возникают ограничения.

Поэтому новая зерновая архитектура Центральной Азии должна строиться на синхронизации бизнеса, инфраструктуры и государственной политики.

 

Именно в этом заключается главное значение прошедшей панели.

Участники обсуждали не только то, куда сегодня можно отправить зерно.

Они говорили о том, какую торгово-логистическую систему необходимо создать, чтобы завтра Центральная Азия сама определяла правила движения продовольственных потоков.

Это принципиальное изменение логики.

Еще недавно основной вопрос звучал:

«Куда Казахстан может экспортировать зерно?»

Сегодня он постепенно меняется:

«Какие рынки Центральная Азия может связать между собой и какую роль в этой системе способен играть Казахстан?»

А в перспективе вопрос становится еще шире:

«Может ли Центральная Азия стать самостоятельным центром формирования продовольственной стоимости Евразии?»

 

Ташкентская встреча продемонстрировала: рынок Центральной Азии растет не только количественно, но и качественно.

Меняется география.

Меняются маршруты.

Меняются требования покупателей.

Возникают новые южные направления.

Растет значение Китая.

Укрепляется торговое взаимодействие Казахстана и Узбекистана.

Расширяется потенциал Афганистана и Южной Азии.

На этом фоне конкуренция за рынок постепенно превращается в конкуренцию логистических систем и продовольственных цепочек.

И здесь у Казахстана есть возможность перейти от роли поставщика сырья к роли одного из ключевых организаторов регионального продовольственного пространства.

Но для этого потребуется переход:

от объема — к эффективности;
от отдельных маршрутов — к сетевой модели;
от экспорта сырья — к переработке;
от разовых сделок — к долгосрочным цепочкам;
от конкуренции отдельных компаний — к кооперации всей экосистемы.

 

Центральная Азия уже стала крупным зерновым регионом.

Теперь вопрос заключается в другом:

Сможет ли она превратить растущий поток зерна в систему — систему торговли, логистики, переработки и распределения продовольствия, которая будет работать не только на сегодняшний рынок, но и на следующие десятилетия?

Именно этот вопрос стал главным итогом панельной дискуссии в Ташкенте.

Потому что будущее зерновой торговли Центральной Азии определяется уже не только тем, сколько зерна производит регион.

Оно определяется тем,

как быстро, по каким маршрутам, на какие рынки и с какой добавленной стоимостью это зерно будет превращаться в продовольствие.

А значит, следующий этап для региона — это уже не просто зерновой коридор.

Это — продовольственный хаб Евразии.